?

Log in

No account? Create an account
Так по кому же мальчик наносил удары?.. (Анекдот из школьной жизни)
kondrat_se
- Вовочка... скажи мне, пожалуйста, зачем ты ударил Петю?

- Я не бил Петю, Марья Ивановна.

- Как же.. Ведь вот Коля говорит, что видел, как ты ударил Петю кулаком по лицу.

- Коля мой личный враг и вечно распространяет про меня всякую неправду. Все дело в том, что он боится моего растущего влияния и не хочет, чтобы я был старостой класса.

- Но Маша тоже говорит, что видела, как ты ударил Петю кулаком по лицу.

- Маша втрескалась в Колю под влиянием ошибочных представлений о мужской сексуальности и пляшет теперь под Колину дудку. Ей нельзя доверять, это всем известно.

- Но Максим, Оля и Борис тоже подтверждают…

- А эти трое финансово зависимы от Коли, он угощает их в столовой пирожками. Ясное дело, они заявят все что угодно.

- Вова, но ведь весь класс говорит, что видел, как ты бил Петю!

- Марья Ивановна, весь класс боится моего растущего влияния и не хочет, чтобы я был старостой класса.

- Но ведь уборщица Зинаида Петровна никак не заинтересована в выборах старосты 5-го Б! Тем не менее и она тоже уверяет, что видела, как ты бил Петю кулаком по лицу!

- Я думаю люди, которые вот так огульно делают громкие заявления, основываясь на непроверенной информации, совершают большую ошибку. Думаю, такие заявления никак не могут улучшить наши отношения с Зинаидой Петровной.

- А как же физрук Анатолий Кузьмич?

- Здесь нечего комментировать, Марья Ивановна. Я не могу реагировать на подобные сообщения всех физруков мира. Вот когда Анатолий Кузьмич предъявит доказательства, координаты моего кулака, координаты Петиного носа в момент предполагаемого инцидента, тогда сядем и будем разбираться: бил или не бил.

- Как это не бил, Вова?! Вот фото из больницы, которую прислали родители Пети, вот лежит Петя, а вот его разбитый нос!

- Вполне допускаю, Марья Ивановна, что этот мальчик действительно Петя. Что мы имеем в фактах? Какой-то мальчик, лежит в какой-то больнице. И кстати, заключение суд. мед. экспертизы, родители Пети приложить не удосужились. От лица всей школы я выражаю сочувствие их горю, и все-таки нужно сохранять объективность.

- Значит, ты не имеешь к этому отношения?

- Абсолютно. Мой независимый младший брат Серёжа уже официально опроверг эту информацию.

- Послушай, Вова! Но ведь на той неделе Серёжа уже опровергал информацию о том, что ты побил Борю. А ты потом написал сочинение на уроке русского «Вова против Бори: история победы» и потом зачитал его вслух перед всем классом.

- Марья Ивановна, я не отрицаю, что определенные контакты с Петей могли иметь место.

- Вова, так ты дрался вчера или нет? Вот у тебя и ссадины на костяшках!

- Дрался, Марья Ивановна. Но я бил совсем другого мальчика в совсем другом месте. Очень-очень плохого мальчика, исключительно в интересах школы.

PS Все персонажи истории вымышлены и любое совпадение имен с реальными людьми является случайностью.

The best of KondratSE
kondrat_se
Когда мне было 14 лет, я сочинял за день столько же стихов, сколько нынче за пять лет. Без гипербол. Каждый день. Мне и завидно и странно, что когда-то я был способен и заинтересован существовать в постоянном, предельном нервном напряжении. О какой учебе вообще могла идти речь?

Эти толстые тетради хранятся у моих родителей. Если представится случай, я их перечитаю обязательно. Я не помню, что в них. Без преувеличений, то есть не помню вообще, ни строчки. Но наступила другая эпоха, и с тех пор стихи хранятся в интернете. Искренне забыть их для собственного тщеславия стало сложнее. Многие я помню и перечитывал, но уже не понимаю: зачем и почему я написал эти слова? Иногда, даже проблемно установить – кому?

Все это заставляет задуматься об эволюции каждого человека от беспамятного младенца , к беспамятному юноше, беспамятному мужчине… и так далее. Словом, если я пропустил какой-то суперхит в своем исполнении, то мне этого, увы, видимо уже не понять. Здесь я собрал просто то, что мне еще понятно, хотя и не всегда прям-таки удачно и хорошо.

И я хочу посвятить все это Сергею Батюте, который уже ушел от нас, куда хотел, хотя, возможно, не так, как хотел. Я больше никогда не встречал людей столь же искренних и добрых, как он. И этого повода было бы достаточно для посвящения. Но кроме прочего, Сергей в свое время взял на себя повинность перечитывать мои тетради ,именно в то время, когда я выпускал рукописную продукцию еженедельными сериями. И он их действительно читал. Бродского, Хлебникова, Маяковского мог бы дать мне и кто-нибудь другой, но его собственные стихи повлияли на меня, и пока я помню их на память… пока еще помню.

Прости, что я не заехал.

1991 – 1998

«…Скоро ты вернешься…»

Скоро ты вернёшься
из дальнего оазиса
с весёлыми глазами,
с весёлыми рассказами,
с морским загаром,
а я - огарок,
а я - скелет
в клетке.

Наркотик

Я хочу тишины...
Так тошнит,
когда в тесном метро
гудки трубят...
Мой наркотик,
ведь я позабыл,
что ты есть,
а теперь вот опять
не могу без тебя.

И опять в дрожащей груди
распадается уран.
Мысли бросаю -
возвращаются обратно
бумерангами.

И как стая птиц
кружит голова.
Я хочу разобраться,
кто виноват
в моей бесконечной смерти.


«Собрались. Садись, закуривай...»

Собрались.
Садись, закуривай.
За словами
совсем другие мысли,
такие тайные,
что и не выкуривай,
и не пытайся выяснить,

где начало раны,
из которой кровь на пол струится.
Не спрашивай меня, не рано ли
так отравиться
сонных лугов
душистой травицей?
Или чего ещё там
мой рот
так кривится?

Лучше скажи ты как?
Как рты девичьи?
Не вкуснее ли стала помада,
а сердца - не мягче гранита,
с тех пор как я
сто лет назад ушёл?
Хотя нет, не надо -
тошнит.

Пусть все тошноты
меня минут.
Вспомним старые ноты:
я не пил
5000 минут.

И не спрашивай!
Ни за что не спрашивай
откуда течёт кровь на пол.
У меня ведь
душа в груди,
и полный череп
под шляпой...


«Ах пробейте мне сердце»

Ах пробейте мне сердце
осиновым клином,
хоть клыков острота - не укус.
Словно уксус
прозябая стихами
во времени длинном,
никогда не созреть
человечьему фрукту.

Прострелите мне сердце
серебряной пулей.
От вытья нет ни толку, ни зла.
Уязвлённый,
уйду,
только точно не знаю,
найду ли.
На манжетах не пыль золотая - зола.


2001 - 2002


Карета

Качаясь, летела карета.
Всё ближе обрыв -
вот потеха!
А что-то не так -
так корректор
попозже исправит огрехи.

Была бы ты кроткая в клетке,
а я б был как крот в поворотах,
признайся, едва ли б карета
узнала мгновенье полёта?..


Шершавое

Я разумел разглядывать лица.
Я разучился читать в метро:
взглядом скользя
по прозрачным страницам
стою меж людей и строф.

Я перестал ночевать один.
Я прекратил говорить одинаково.
Кажется мне,
что средь глянцевых льдин
остался один я
матовый.

Вроде как бархатный.
Или как замшевый.
Но не замшелый
заманчиво.


Тоскующее

Что-то видно завяло внутри...
Гири нА руки.
Ком к горлу.
И следи - не потёк ещё грим?

Я белёсым пираниям скормлен.

Продразвёрсткой развёзся по дню.

И плакучею ивой
клонюсь

к огню...

По полям,
по гнездовьям людским
мне железные стелят полотна.
По бескрайним просторам тоски
мой вагон,
разухабясь вольготно,

всё плывёт, но по кругу -
на кол цепь.
Всё плывёт,
только всё не туда,
где восход
и где ты,
моё Солнце.


Вспоминай иногда

За лист бумаги, что не смялся,
внезапно оказавшийся картонным
притоном тем,
кто твёрже снега, мягче льда...
Вспоминай иногда
наш челнок плоскодонный.

Вспоминай иногда...

И на дно к февралю,
со слепыми глазами
и огнём
за решёткой каминной...
Ты мечтай иногда.
Только так, без заминки:
"люблю",
как на экзамене...

Помолчи иногда.
Посвяти мне молчание.
Погрусти по пути
с просветлённою памятью.
Только так:
ты сдержи обещание.
Не в душе твоей -
где ещё станет мой памятник?


2000 - 2001

Не до смерти – то ложь

До тошноты.
Не до смерти - то ложь.
Есть рифма моего заупокоя.
Ты всё пустую избу стережёшь.
Твои татары врут
неровным строем.

И саксофоны
так похожи на галдеж.
И кресла конь не в яблоках,
а в пепле.
И голова,
которую несёшь,
окружена табачной дыма петлей.

И грудь твоя надорвано хрипит.
И рот всё просит пить.
Не зная страха,
затасканный, как мира общепит,
опять весь мир лелеешь перетрахать.

Труха и сопли лезут из ноздрей.
И не гордись широкими плечами.
Хоть вечером ты ортодокс-еврей,
ты как мечеть арабскими ночами.

Отчаянье.
Не до смерти - то ложь.
До тошноты кромешной
яду выпей.
А утопив
неистовую вошь,
залезь в болото
и подохни выпью.


Сумбурно-бурное

Как пьяная танцует неваляшка
на крышке гроба. Робот тянет ром.
Фонарный столб в своей убогой робе.
Дверной проём судачит со двором.

Паромы слов всё мечутся без толку.
Погромы продолжаются. В парадном
слепые шарятся, шуршат - и полк их,
и курят громко, и безумно рады.

Я пробираюсь джунглями сомнений,
качаясь на лианах: будет боль?
Эх жизнь моя, как ты струишься в венах,
когда туда домешан алкоголь.


У стерео истерика

У стерео истерика -
оно визжит.
А в городе без плэйера
так трудно жить.

Из камня и железа
слышен стон -
так моно монотонное
поёт бетон.

И всем педали нравится
до воя жать.
И пешеходов тысячи,
шаги шуршат.

От вопля скорой помощи
я морщусь как
будто умирающий
от штыка.

А на базаре ругань
уже сутра.
А на вокзале толпы
из разных стран.

На остановках давка -
долго ждать
очередной автобус
придёт когда.

У стерео истерика -
оно скрипит.
И ни тебе Монтгомери,
"Green Dolphin Street".

Сейчас как крикну яростно
сиренам в тон -
так громко, что обрушится
бетон, сто тонн.


Все одинаково

Когда домА тебя
"возьмут в коробочку",
ты крошечный,
что тот воробушек,
что треплет хлебушек
уже черствеющий
и всё трепещется
в полёте бреющем.

Когда снижаясь
небо рыхлое,
как пышных прелестей
смятенье дряблое,
тебе наголову
воссядет голое -
занюхай выхлопом
для пущей радости.
В той забегаловке
ещё дерябнуть ли?

Куда ни пОпадя
окурок выкинь свой,
шаги бросай свои,
куда глаза глядят.
Ищи - обрящешь, мол,
дорогу вырваться.
Хотя и нет такой -
ты знаешь загодя.

Что в лес по ягоды,
к реке ль за раками -
сплошное тождество
с другими знаками,
одно и то же всё,
всё одинаково.


Художественное

Искорёженный, как с картины Дали,
я живу в такой психоделии -
будто бы к туманной дали
Туманность Альбиона долили.

Исковерканный, как бумаги лист,
из которого свернули кораблик,
плыву по дороге, где снега слизь,
и повсюду разбросаны грабли.

Непроходимый, как проходной двор,
нелюдимый, как очередь в кассу,
щёлкну языком, как затвор,
и остыну, как портреты Пикассо.


Скороговорка

Рыба неба
в серой робе.
Робкий рубль
карман коробит.
Гордой мордой
в сытый город,
я скорей "зеррО",
чем ЗОрро.


Огородное

Среди понятий и причин
один, как репа беспричинный,
я вырос овощ. Но молчи,
признай свою фруктовость чинно.

Мясное дерево теперь
предпочитаю в месте хлебном.
Беру "Пшеничную", потерь
не замечая , в бывшем хлебном.

Когда неведомо кому,
то не доказан мой предатель.
Любой поступок тянет муть.
Верёвка простыни в кровати -

намёк, должно быть, на петлю.
Фонарь в петли иллюминатор
глядит.
Так отвернись и сплюнь.
Пересеки тоски фарватер.


Обретаю

Напроказила проказа
по рядам осенних улиц,
выставляя для показа
ветра вытертость нагую.

А потом белила снегом
смерть домам остывшим лица,
и, как пьяные, метели
веселились по столице.

В стороне от канители
обитаю где-то рядом,
обретая день недели
по положенному ряду.

Обретаю время года.
И погоду прихватив,
обретаю "С Новым Годом!"
новый год себе в архив.

Вот возьму и обналичу
до копейки капиталы,
до пылинки капиталы,
всё во временнОй валюте.
Обналичу непременно,
лишь за смыслом дело стало,
ведь живёшь попеременно,
но всегда в ОДНОЙ минуте.


Облегчи задачу зодчим

Облегчи задачу зодчим,
чьё призванье - эшафоты:
под шафе, однажды ночью
сам шарфом повесься рвотным.

Не нужны мне ваши льготы.
Я рассвет столкну с балкона.
Под окном моим болота
незамысловатый контур.

А с лекарствами здесь строго,
ведь в бинарном состояньи -
что нам это расстоянье
до ближайшего ночного.


Археологическое

Хоть с городом мы гомогенны,
я гетерогенен с погодой:
одежда - граница раздела.
Зима ко мне ласки не держит.

Мой город почти антропоид,
в слиянии очеловечен.
И после найдёт археолог:
фасадов надбровные дуги

от наших не сильно отличны;
что крыши - совсем как ключицы;
опоры мостов среди ила
торчат, как берцовые кости...

И там, средь развалин скелета,
найдёт мою нижнюю челюсть.
Довольный, поднимет находку.

Ему не узнать, что в ладонях,
сжимает он челюсть поэта.

2002 -2003

Северный-южный

Отрицательный полюс
и тридцать мороза.
Триединство цело,
но по ветреной розе,
где не минус и плюс,
а где северный – южный,
я распластан
и тут же распят неуклюже.

Ни крыла, ни колёс,
ни весла и уключин,
иноходец-вопрос
был оседлан колючим.
От причины до следствия
и наказанья
- пропасть точек для зренья
и иносказаний.

Катастрофа замечена не была прессой.
Климат так же не выявил к ней интереса.
Я могу рапаляться, но ночь будет снежной.
Мир останется круглым, а стороны –
смежными.


2003-2005

Саманом

Сочинять облака и пускать их –
пускай их, не сбудется…
Сочленяя в слова человечье и вечное,
вечером
папиросно-балконною грустью раздуется
даже то, что забылось
и было, как будто, излечено.

Над прошедшим всегда в преимуществе будущность.
Над собою мудреть – наш удел –
прозаично и буднично.
Неимущим саманом уйти б по пути без имущества,
с обнуленное памятью - лучшим из всех преимуществом.


Очень расстроенное\

Растерян. Ищу:
как в кармане –
спички.
Синицы – много.
Хотя б синичку.
Боюсь за неё,
Ведь силки – так манят.
Туманом скрыто.
Не вскрыть отмычкой.

Напало.
Качается
в танце транса.
Всё ваше «нЕчто» -
«ничтО» нюансы.
Пиры пираний.
В подарок – дыры.
Покойник – щурюсь,
На солнце вырыт.


Следами букв

Простыть, как след,
и слечь, как снег…
Зима – скрипучая телега,
что катит, вроде, но в окне –
стоит стоймя. И от побега –
она надёжная тюрьма.
Пленять и сковывать дома –
её любимая забава.
Но есть на то природе право,
как нам – придумывать слова,

где меньше смысл и больше – звук,
чтоб с сердцем, сжавшимся от счастья,
писать их, как на снежном насте,
нечёткими следами букв.


Комета Галлея

Я всегда, как Галлея Комета,
возвращался обратно, не зная:
возвращаться – плохая примета.
я всегда возвращался, сгорая;
вопреки многим новым орбитам,
возвращался всегда по избитой…

Я всегда, как Комета Галлея,
возвращался обратно, лелея
ту мечту, чтоб далёкие, скопом,
увидали меня в телескопы.

Иногда, как Комета Галлея,
там где вакуум вечно прохладен,
по безлюдным вселенским аллеям,
я гулял, на дорогу не глядя,
тосковал, что длинны так орбиты,
тосковал, не хотел быть забытым.

Но теперь, как Галлея Комета,
слишком поздно, но я понимаю:
неспроста появились приметы,
и не зря их так много несметно.
Не сгораю теперь и не маюсь.

Вопреки построенью теорий,
как кошмарны круги и повторы –
не понять никогда, априори,
вам, учёным из обсерваторий.


Человечина

Я – тело, которое хочет жить,
и память того, что прожил.
Я – воздух, который вдохнул уже,
и каждый из шрамов на коже.

И каждый из множества тех ножей
со мною, в моём, человечьем.
Когда вивисектор под сердцем уже –
не стоит болеть за печень.

Раздавленный жук не красив ничуть,
но вечен теперь под стопами.
Так я в своё время
мокрым пятном
лягу на чью-то память…


Горло.com

Сейчас такие времена,
что, что не месяц – нож в кармане.
Качусь, как ёж – дворы в тумане,
тумане маний злого сна.

Колючий -
так, на всякий случай -
качусь клубком,
а в горле ком.
Уже готов стекло мороза
разбить с досады кулаком,

или изведать поцелуй,
шипованной на шее шины.
А что не так – спасут, пиши на
спасенья.net
deus ex machina


2006 - 2014

Нетопырье

Не как акт
и не как вызов,
без рекламы,
без релизов,
просто взять - из-под карниза -
книзу прянуть упырём!
В нашем деле нетопырьем
мы ведь не топорщим перья,
мы не заставляем верить…

Вам не надоело мерить,
сколько и чего мы пьём?..


Кино

Кристаллизируя соль,
кастрируя суть,
путешествую вдоль -
чем не путь?..

От тебя назад
мишенью в тир -
уставлюсь в окно.
Если окна квартир
просмотреть подряд -
будет кино.


Женщина и коньяк

коньяк глубок

коньяк двояк

я его
он меня

и никто никак

я желторот

а он кареглаз

мы вместе здесь
и сейчас…

целуя его кривлю
губы дугой

в хищном его зрачке
вижу себя
с глазу на глаз

да ты такая
а он другой

ты предашь любя –
он не отдаст


Песенка моллюска

Липким моллюском
в ракушке сидя
(выйти – не выйдет),
гляжу – ненавижу.

Истина в иле,
без «если» и «или»,
в створки струится
фильтрующим жижу.

Мутный и гулкий
вакуум слушать,
переползая по дну
без оглядки.

Водная толща
давит и душит…
Что мне купальщиков
голые пятки?.


Временное

Сгорают дни
Я близок к Богу
Я сотворил свой мир давно
и почиваю понемногу
и сплю в седле на той дороге
пройти которой не дано

Уже и осень шепчет в спину
пока несмело и на "вы"
окрашивая в хвост павлина
однообразие листвы

Я говорю: не надо "выкать"
я прост и одинок как перст
я ко всему могу привыкнуть
как превращают в жен невест

Я сплю в пути
и день проходит
опять не в пользу не всерьез
Как будто я на пароходе
плыву и неподвижен вроде
под стуки часовых колес


Змеиное

Он шепчет "куда вы?"
обвивши удавом
ей шею шурша чешуёй
Колышется плавно
куражится славно
и в кольца сжимает её.
Питается дрожью
холодною кожей
скользя по горячей сухой.
Икринки-глаза
и раздвоенный ложью
язык шелестит шелухой.

Она беззащитною доброю коброй
вползает в объятья нагой.
Она замерзает
и греет не тАя
летальною лаской его.

Они понимают
они не тоскуют
и не закрывают глаза

бессмысленным ядом своим атакуя.
Нигде не страдая
ничем не рискуя
они не умеют
лишь ползать назад.

змеиное (Kondratse) / Стихи.ру - национальный сервер современной поэзии
kondrat_se
http://www.stihi.ru/2014/09/06/925

Казусы культурного взаимонепонимания
kondrat_se
В битве при Киноксефалах (197 г до н.э.) фактически предопределился крах всех претензий Македонии на мировую гегемонию, её окончательное покорение Риму стало лишь вопросом времени.

29671044
Парни слева похожи на триариев. Парни справа больше похожи на греческих гоплитов, чем на македонских сариссофоров, но автор все же рисовал именно битву при Киноксефалах, как ясно из подписи вверху слева

Примечательна резня, учиненная в концовке сражения римлянами над уже фактически сдавшимися македонянами. У последних было принято в знак сдачи на милость победителя поднимать свои шестиметровые пики (сариссы) острием в небо. Можно себе представить, что жест для непосвященного в традицию наблюдателя мог выглядеть достаточно воинственно, и легионеры просто не поняли его истинного смысла, продолжая исправно резать размахивающих оружием эллинов.

150 лет спустя незнание чужих культурных традиций обернулось против римлян другим концом. В 53-м г. до н.э. при Каррах парфянские конные лучники нанесли серьезное поражение римским легионам. Как бы то ни было, воевать с Римом до последнего они не стремились, потому поспешили предложить мир на весьма достойных для побежденных условиях. Римскому консулу Марку Крассу поднесли богатые дары. Тому самому Крассу, победителю Спартака, сподвижнику Цезаря, не самому способному полководцу и политику, но самому богатому человеку Рима на тот момент. Среди даров, по обычаю парфян, был и лучший дар ратному мужу – великолепный жеребец наилучшей породы. Опять же по обычаю, дарители должны были собственными руками поднять и посадить одаренного в седло, как знак великого почтения. Но свита Красса не поняла их намерений. Когда парфяне, ни с того ни с сего, вдруг схватили их полководца, они вообразили, что те стремятся его похитить или причинить ему вред иным образом. В завязавшейся драке Красс был убит… Уравновешивающая сила исчезла, гражданская война между цезарианцами и помпеянцами была предопределена.

ee92e8477483850e9a8e00f25c7564b5
А вот так с римлянами воевали парфяне.Битву при Каррах считают точкой, от которой роль конницы на поле боя начинает возрастать после длительного периода гегемонии тяжелой пехоты

Не знаю, было ли это на самом деле или не было. Допускаю что римские офицеры при Киноксефалах намеренно отдали приказ не щадить неприятеля, тем более и сам ход битвы складывался тяжело, нельзя было дать сопернику возможность перестроиться. Поздним же описателям событий, в свете тенденций эллинофилии, нужно было как-то оправдать резню – не могли же, право, латиняне, вот так взять и резать братский народ? Допускаю так же, что не в духе идеи величия Рима было признать, что римского консула просто так взяли, обвели вокруг пальца и закололи как барана..

Вопрос в сфере компетенции профессиональных историков, я же припомнил эти два эпизода потому, что вижу: за две тысячи лет понимания не прибавилось и недоразумения продолжаются.

Но ведь мы же не неотесанные римские легионеры?

Американский писатель Курт Воннегут сказал об американском народе такие слова:

«Американцы никак не могут понять, как можно быть не американцами, да еще и быть не американцами и гордиться этим».

И еще:

«Американцы постоянно ищут любви к себе в таких местах, где её быть не может, и в таких формах, которые она никогда не принимает».

По моей информации Воннегут и до сих пор классик американской литературы, в то время как наши выдающиеся деятели культуры постепенно переселяются западнее под дружный свист и улюлюканье.

А что, и правда если заменить в этих двух цитатах "американцев" на "русских" они перестанут быть правдой?

Обо всем об этом нужно задуматься сегодня, чтобы не лепить потом в летописях всевозможные благовидные объяснения для самих себя.

О «постоянстве» галльских женщин (эпизод из Записок Г.Ю.Цезаря).
kondrat_se
Участь покоренных войной городов никогда не была завидной, даже и после распятия Христа, что уж говорить о дохристианской эпохе. Причем, если у мужчин при этом практически всегда был выбор переселиться к Одину (или любому другому аналогичному покровителю) с оружием в руках, то женщинам отводилась незавидная роль разменной монеты, или точнее сказать – переходящего приза.

Воображение уже само по себе рисует нам жуткие картины насилия, в меру нашей испорченности, есть подозрения, что более ужасные, чем на самом деле.

Античные авторы редко приводят подробности произвола и насилия, которые обычно следовали после захвата города «озверевшей солдатней», и, думаю, не из стыдливости. Просто по тем временам это было такой очевидной нормой, что не имело смысла сообщать детали отдельно – все происходило как обычно, как и полагается. Побежденным, конечно же - горе, но вполне заслуженное и закономерное. Вот и Цезарь, который счет покоренных селений вел на десятки, если не сотни, обычно констатирует не более чем одним двумя предложениями, дескать, в назидание другим за то, что осмелились воевать с Римом, город отдал на разграбление солдатам, жителей города продал с аукциона. Кроме одного эпизода осады Георговии, о котором речь.

Если говорить конкретно о галлах, то даже и без помощи римлян или германцев они были не дураки пограбить друг друга. Судя по другому эпизоду тех же записок Цезаря, женщины и дети во всех разборках были не самой главной ценностью, не нонсенсом были случаи, когда мужская часть населения бросала их на произвол. Для выживания народа были важны в первую очередь воины. Жен можно было раздобыть новых, детишек настрогать.

Не удивительно что и у слабой половины человечества в те циничные времена выработался соответствующий циничный подход к вопросу.

1294481075_woman_closes2
Не поручусь что автор картинки рисовал именно кельтскую деву, но в моем воображении, они выглядели примерно так.

Как описывает Цезарь, в определенный момент позиционного сражения за Георговию, опьяненные локальными успехами солдаты некоторых легионов, вопреки приказу полководца подступают вплотную к стенам города. По стечению обстоятельств, практически все мужчины из числа защитников находились на противоположной стороне от театра действий, занятые работами на укреплениях, никак не ожидая угрозы.

«…Тут во всех частях города поднялся крик; те, которые были отсюда далеко, в ужасе от внезапного переполоха решили, что враг уже в стенах города, и бросились вон из города…»

В общем, на стенах римлян встретили не воины, а женщины, и гордые кельтские девы ни на миг не растерялись, прекрасно зная, как следует себя вести в подобных случаях.

«…Женщины стали бросать со стены одежду и деньги и, наклоняясь с обнаженной грудью, простирали руки и заклинали римлян пощадить их и не губить, как они это сделали в Аварике, даже женщин и детей. Некоторые из них дали даже спустить себя на руках и отдались солдатам.»

julius_caesar1
Цезарь принимает сдачу того самого Верцингеторика, много позже, после совсем другой осады.

Но военное счастье переменчиво. Обороной города командовал не кто-нибудь, а сам Верцингеториг, самый талантливый оппонент Цезаря по галльским войнам. Защитники сориентировались, выслали вперед конницу, а следом и пешие поспешили к месту прорыва. Защитников прибывало, а римлян было слишком мало, да и сражались они на невыгодной позиции. Стало понятно, что штурм будет отбит. Вы думаете кельтские девы стушевались? Ничуть. Зачехлили грудь и стали действовать соответственно изменившейся ситуации.

«..Когда их собралась большая масса, то женщины, которые незадолго до того протягивали со стены руки к римлянам, теперь стали заклинать своих, по галльскому обычаю показывать на свои распущенные волосы и выносить всем на глаза детей»

(Г.Ю. Цезарь «Записки о галльсокй войне», Книга 4, гл.45 -53, почитать можно здесь: http://xlegio.ru/sources/caesar/bellum-gallicum/book-7.html)

Анекдотическая ситуация, если бы все не было так грустно. По-моему ясно, что поведение женщин в сложившейся ситуации не спонтанно, а продиктовано устоявшейся традицией: все это распускание волос, обнажение груди, протягивание младенцев – прозрачные для понимания символы, независимо от того, откуда явился завоеватель и какой он веры. По всей видимости подобные сцены происходили в истории кельтов множество раз, задолго до Цезаря.

Значит, и своим мужчинам было не лишне напомнить про детишек, которых они должны защищать – а то могли и запамятовать в свалке. И чужим добровольно предложить все то, что их обычно интересует, деньги и… не буду называть вещи своими именами.

Наверное, так же галльские барышни вели себя незадолго до событий и в Аварике… вот только, как следует из отрывка – не помогло.

Чем выделялась ситуация под Георговией - скорее всего лишь курьезно-резкой сменой курса, потому Цезарь находит эпизоду место в своем труде, видимо из желания высмеять обычаи противника.

Интересно, после того как штурм был отбит, состоялся ли у воинов Верцингеторика «серьезный разговор» со своими супругами?

И как вышли из ситуации патриотки, «позволившие спустить себя со стен и добровольно отдавшиеся солдатам»? Должно быть «в процессе» им было уже не вполне удобно сменить милость на гнев, и начать «заклинать своих» покрепче врезать своим же случайным любовникам.

Оставим ответ на последний вопрос в числе не самых лицеприятных загадок истории.

О небедных олигархах и самом по себе слове.
kondrat_se
Олигарх – слово плотоядное, злое, колючее-греческое, нашему уху чуждое. И может быть уже потому носители данного понятия обречены на негативное отношение со стороны широких масс, что само по себе слово звучит негативно.

Или, напротив, в повседневном обиходе, из всех доступных заимствованных синонимов или отечественных аналогов, укоренился именно этот вариант как раз потому, что звучит коварно, не по-доброму. Согласитесь, ведь лет 20 назад олигархи встречались только на страницах специализированной литературы.

Вот что плохого в слове магнат? МАГНАТ – это человек-гора, звучит похоже на «магнит», есть что-то притягательное в звучании.

Можно было бы называть буржуями, звучит мягче. Но мы так долго буржуев ненавидели, а потом так долго боролись за их возвращение, что теперь вполне естественно испытываем неловкость от этого определения.

Использовать же слово аристократия как-то язык не поворачивается.

Опять же, глава государства в нашей стране может быть и в сто раз побогаче Рокфеллера, но все равно пользоваться всенародной любовью. Потому что глава государства у нас не олигарх, а президент. А тот, другой, хотя и отсидел, чем стал несомненно ближе к народу, но в общем не жалко, даже если и сидел не за то, за что следовало, то наверняка было за что, потому что олигарх.

Олигархи – это такие гремлины в масштабах государства. Как только они где-то появлялись в закромах у истории – давай крутить вертеть мудрым царем батюшкой, всех и вся угнетая, либо разбирать по винтику общественные права и свободы, своими острыми зубками подтачивая самыя основы демократии.

Ибо демократия – добро, а олигархия – зло.

Это не мое мнение. Но мне кажется, что мнение широкого большинства, что и побудило меня замолвить слово о небедных олигархах.

Считаю олигархию или аристократию очень даже разумным и сбалансированным общественным строем, недаром самые разные демократии и монархии в мировой истории то и дело норовили на него скатиться. Изнутри олигархия уравновешена балансом интересов правящего круга власть имущих, снаружи – невозможностью манипулировать мнением этого круга так же просто, как настроениями демоса, защитой от чьего-либо единоличного произвола или, прямо скажем, маразма.

Из этого следует, что государству и народу (что не одно и то же) может быть какая-то польза в том случае, если:
- Олигархия отождествляет в значительной мере с интересами государства свои общие интересы.
- Олигархия или аристократия сложилась и закалилась в обстоятельствах, которые позволили ей стать в действительности чем-то лучше и выше большинства. Т.е. по каким все же критериям проходит внутренний отбор, положительным или отрицательным качествам?

Самая успешная в истории олигархия не нуждается в моем пиаре, она просуществовала в Римской Республике без малого полтысячи лет, и заложила фундамент сверхдержавы продержавшейся в разных границах еще полторы тысячи лет.

Да, вопреки распространенному заблуждению, демократией римская олигархия никогда даже не притворялась, в сенате с самого начала заседали не народные депутаты, а самые что ни на есть олигархи. И тут римлянам в отличии от иных прочих повезло: хорошие были олигархи, качественные, если не добрые, то добротные.
Может быть потому, что перед тем как приватизировать после изгнания последнего монарха бесхозную коллективную собственность, нужно было сперва этого монарха изгнать, а затем решить вопросы с этрусками, самнитами, кельтами, карфагеняннами, македонянами и прочими.

Решенные задачи не могли не произвести среди претендентов на власть определенного естественного отбора. Ценой вопроса была не смена прописки на лондонскую, а не много не мало потеря всего, да и противостоять приходилось не только и не столько друг другу, сколько внешним врагам, очень серьезным и совершенно беспощадным.

Наверное, потому римские олигархи и чувствовали себя настоящими аристократами.

Один римский олигарх, Цицерон, даже сказал как-то так: дескать, поскольку люди не равны по рождению, а от природы они не равны по определению, так пусть же хотя бы перед законом будут все равны.

Наши смеялись.

Ну, Цицерон, судя по тому, что мы о нем знаем, был твердо уверен, что принадлежит к элите не только по рождению, но и от природы, потому и мог так легко поступиться равенством перед каким-то там законом. И с другой стороны ясно, на чем именно из трех составляющих будет отыгрываться элита, которая ничем не выделяется по рождению, и не факт, что чем-то превосходит большинство от природы.

Все равно, представьте себе, областной прокурор настаивает на равенстве перед законом сбитой «мазератти» старушки и собственного сына, который этой мазератти управлял в нетрезвом состоянии?

Или на пример Гусинский поканчивает с собой, как это сделал обожаемый Монтенем Катон Младший, убедившись в окончательном поражении своей партии и республиканского строя?

250px-Cato_Utica_Louvre_LP2090

Или картина маслом: единоросы в здании парламента собственноручно берут на ножи персону наметившегося автократа и диктатора.

В общем, нам не повезло, наша элита формировалась далеко не так героически.

Может быть, прошло еще слишком мало времени.

С другой стороны, время идет, трубы ржавеют, дороги разваливаются, недра не иссякают и кто-то становится все богаче и богаче.

Каждый хоть раз в жизни мечтал, чтобы он сделал, будь у него миллион долларов. Сейчас не то, что раньше, куда пристроить миллион долларов я представляю себе очень даже легко.

А если миллиард? А если сто миллиардов? Уже не знаю.

Казалось бы вот, у тебя уже все есть, все доступные земные блага и для тебя и для твоих потомков, как бы они не расплодились, ну куда дальше?

Наверное поэтому многие шальные капиталы рано или поздно начинали служить каким-либо более высоким целям, чем собственное преумножение.

И мне вот подумалось, нам ли прозреть замыслы того, кто сумел за какой-то десяток лет положить в собственный карман денег количестве сравнимом с бюджетом не самого маленького государства?

С чего мы взяли, что уже не служат эти капиталы высшим целям, просто тайным, а не явным?

Как известно, русский человек на выдумку гаразд, и цели у него при таких возможностях не такие банальные, как учреждение какой-то там премии за развитие науки и искусства или, упаси бог, благотворительного фонда.

Постарался и я напрячь свое воображение, вот какие мне удалось предположить варианты:

Вариант А. Человеку прошедшему огонь, воду и медные трубы, войну криминальных группировок, закулисы политики и приватизацию, должно быть очень хорошо известна изнаночная, грязная сторона жизни, человеческой натуры, человеческого общества.

Не трудно наверное и дойти до вывода, что на человечестве, каким оно есть, можно поставить крест. Что сизифов труд пытаться как-то изменить общество к лучшему, слишком оно прогнило. Нужно, на самом деле, просто взять и построить новое общество. С нуля.

Примерно так, как планировал это сделать Беляевский олигарх, доктор Сальватер, мечтавший, как вы помните, заселить моря ихтиандрами, а безнадежную сушу оставить догнивать.

Со времен доктора моря и океаны, правда, успели так же основательно загадить, как и сушу, потому ближайшее доступное место для создания рукотворного рая мне видится где-то на одном из тебесных тел Солнечной Системы, на Луне или, скажем, на Марсе.

Может быть где-то там уже заложены новые колонии, обиталище будущего, чистого и справедливого, нового человечества?

Во всяком случае, тогда становится неудивительно, зачем такое огромное количество ресурсов, и куда они, собственно, исчезают.

Вариант Б. Вторая догадка тоже вполне «русская», во всяком случае следует из русской поговорки, о том что на тот свет с собой ничего не заберешь. Мол, зачем ты тратишь силы и время, накапливая добро, которое на этом свете использовать не успеешь, а на том свете – оно не пригодится, да и есть ли этот тот свет?

И действительно, звучит рационально. Но только для тех, кто рано или поздно собирается куда-то переселяться с этого света.

И подумалось мне, что наши-то олигархи ничего подобного не планируют. И наверное где-то в тихом океане, на отсутсвующих на карте островах построены целые секретные лаборатории, где лучшие умы человечества денно и ношно бьются над тайной причин старения клеток и средства, которое позволило бы пустить этот процесс вспять.

Тогда становится понятно, и на что расходуются миллиарды, и зачем их нужно еще и еще больше. Это обычная человеческая жизнь коротка. А вечность – она до-олгая, лишним не будет.

Ваши варианты?